• A
  • A
  • A
  • АБВ
  • АБВ
  • АБВ
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

Новости

Семинар с Галином Тихановым "Ли­те­ра­тур­ная теория vs. поэтика: о современном скепсисе от­но­си­тель­но Теории"

Семинар с Галином Тихановым "Ли­те­ра­тур­ная теория vs. поэтика: о современном скепсисе от­но­си­тель­но Теории"

ИГИТИ НИУ ВШЭ

23 декабря в рамках семинара ИГИТИ «Фронтиры гуманитарного знания в XXI веке» с докладом «Литературная теория vs. поэтика: о современном скепсисе относительно Теории». выступил Галин Тиханов. Дискутанты: С.Н. Зенкин, О.Ю. Бессмертная и А.Н. Дмитриев. Доступна видеозапись

В докладе были рассмотрены некоторые резоны для сопротивления теории, характерного для последних нескольких десятилетий развития гуманитарного знания. Одна из причин такого неприятия – понимание того, что теория (в частности, литературная теория – но не только она) так и не обрела универсальной, всеобщей значимости. Теория не стала основным способом рефлексии о литературе вне западной традиции (сколь бы рискованным и открытым для обвинений в эссенциализме ни было представление о последней). В других, столь же влиятельных, но по своему типу не-западных культурных зонах – Китай и Ближний Восток являются тут хорошими примерами –так и не возникло, говоря исторически, значимого запроса на теорию; напротив, там литература анализировалась в рамках иной, не менее продуктивной поэтической оптики, существенно отличной от теоретической. Литературная теория как специфический дискурс была результатом особых исторических столкновений и «торгов» в связи с отношениями словесности к государству, его учреждениям, к религии и другим влиятельным социальным факторам – и только в резонансе с этими масштабными эмансипационными сдвигами (а порой и в их тени) теория и возникала как отдельный способ рефлексии о литературе. Эти столкновения – или, если угодно, борьба за автономию литературы – до недавнего времени происходили на Западе в формах, отличных от Китая и Ближнего Востока, и даже если теория литературы утверждалась в указанных регионах, то результат этих процессов был гораздо менее ощутимым и радикальным. Китай и Ближний Восток долгое время оставались культурным областями, в которых процветала утонченная и сложная поэтика(и ее влияние в этих культурах сохранилось) – тогда как литературная теория в европейском (и российском) смысле значимого резонанса там не обрела. Все это – достаточно нейтральное описание исторически сложившегося и притом фундаментального различия разных культур в плане их представлений об общественной роли и социальном назначении литературы. В докладе было показано несовпадение между литературной теорией и поэтикой, что позволило учесть специфический опыт крупных и влиятельных незападных культурных зон (Китая, Ближнего Востока, к которым следует добавить Персию/Иран и, до определенной степени, Индийский субконтинент).

В ходе дискуссии, Александр Дмитриев (НИУ ВШЭ) подчеркнул, что одним из ключевых вопросов доклада был вопрос о проблеме репрезентативности ирелевантности литературы, как феномена, позволяющего делать глобальные выводы о значении теории и возможности универсализаций в различных обществах. В современной науке прежние способы мышления о Всемирной истории и литературе подвергнуты деконструкции и доклад подчёркивает этот аспект. Однако, нынешний «инвентарь» историка, в том числе, в вопросах изучения модернизма, позволяет использовать различные социальные и исторические оптики и для определения разрывов и гетерогенности литературной теории. Подобный подход ставит вод вопрос столь глобальное противостояние, обрисованное Тихановым. В свою очередь, Ольга Бессмертная (НИУ ВШЭ) обратила внимание докладчика на эсхатологичность представленной им модели, соответствующей современному левому дискурсу, настаивающему на провинциализации и маргинализации Европы. Более того, самцивилизационный подход, избранный автором и создающий глобальные бинарные дихотомии «западного» и «незападного», изначально задаёт больший крен доклада в сторону обобщений. В ответ на это, Тиханов лишний раз подчеркнул, что в современной науке явственно проявилось отсутствие консенсуса, необходимого для функционирования цивилизационной модели, что стимулирует переосмысление и переопределение различий между культурными регионами.