Майкл Рэтклифф. Черная стена. (Michael Ratcliffe. The black wall)

The Observer, 24 февраля 1985

 Майкл Рэтклифф – о замечательной премьере в Париже и четырех новых постановках в Великобритании.

 «ЗА ГЛУПОСТЬ!» – восклицает Клайв Меррисон в роли Степана Верховенского, поджигая запрещенную брошюру на городском празднике во втором действии спектакля «Бесы» – новой премьеры Юрия Любимова. Поставленный силами театра Алмейда, спектакль впервые сыграли в Театре Европы в Париже.

Бумага вспыхивает быстро и ярко. Прежде чем зрители успевают восхититься смелостью робкого учителя, почувствовать беспокойство от вида пламени на сцене или впечатлиться ловкостью выходки, которая переключает внимание с назревшего в эпизоде конфликта, от брошюры остается лишь горстка белого пепла. «Бесы» – это результат уникального сотрудничества театра Алмейда в Ислингтоне, Театра Европы, Пикколо-театро в Милане и телеканала Channel 4, показ состоялся в Париже и Италии. Постановка исполняется на английском языке и официально будет представлена публике в театре Алмейда в Лондоне в следующем месяце.

Мы последние люди в Европе, которые иронизируют над тем, что зрители не понимают смысл спектакля на чужом языке. Но парижская публика, похоже, действительно не осознала, что, во-первых, погоня Николая Ставрогина за «проклятием и искуплением» – это как раз то, что и делает роман таким зловещим и остроумным. Во-вторых, в постановке Любимова действительно очень много забавного: и в тексте, и в сценографии, и в звуковом оформлении.

Остроумие Любимова соседствует с его лирическим даром, позволяющим оживить кошмар Достоевского, полный разного рода сплетниками, убийцами, самоубийцами и преступниками. Юрию Петровичу удалось добиться фантастической игры от британского актерского состава. Его инструменты – ритмическая слаженность движений, приближенных к танцу (хореограф – Джеки Лэнсли), и дерзкий, отрывистый и выразительный текст в обработке Ричарда Крейна (перевод Ирины Кирилловой). Талант Крейна как драматурга несомненен: он мастерски сжал и уместил семисотстраничный роман в пьесу на три с половиной часа.

Что касается труппы, Роберт О'Махони – это один из нескольких актеров, изменившихся до неузнаваемости. Его Клаудио в последнем фильме «Много шума из ничего» был настолько ужасен, что невольно задаешься вопросом: что он вообще делает на сцене? Тем не менее, благодаря работе с Юрием Любимовым, в роли Кириллова он преобразился и смог достичь героического великодушия и безграничной доброты, лишенной сентиментальности; одним словом, он чудесен. Внимания заслуживают и другие актеры: Харриет Уолтер, которая исполнила Марию с коварством, привлекательностью и непоколебимым, даже «стальным», упрямством и Джиллиан Бардж, которая играет строгую мать Ставрогина; ее образ отдаленно напоминает Красную королеву, сошедшую с иллюстраций Джона Тенниела [1]. Во время вальса, который она танцует с угрюмым видом, ее кринолин раскачивается, как колокол. Ставрогин в исполнении Найджела Терри еще не прошел через мучительное опустошение, после которого он впадет в мрачное отчаяние, но, судя по данным актера,он еще проделает этот путь. Майкл Фист играет Верховенского похожим на сумасшедшего, жаждущим возмездия, его поведение вызывает как смех, так и страх.

Представление начинается с пантомимы, в которой участвует вся труппа. Актеры раскачиваются, поворачиваются, как марионетки, и манят к себе зрителей. Создается впечатление, будто они уже одержимы демонами абсурда, эгоизма и неверия. Художник Стефанос Лазаридиспомещает действие внутрь прямоугольника, стены которого представляют собой полосы ткани. Над сценой подвешены три трупа. Российское провинциальное общество изображается абстрактно: в глубине сцены установлена мягкая и плотная черная стена, которая поглощает людей так же стремительно, как и извергает их. Вдоль нее выстроились подслушивающий, убийца, невротик и шпион. Эта же стена выталкивает, поддерживает и удерживает действующих лиц c помощью упругой, плотно натянутой сетки.

Разбитое в боях пианино передвигают по сцене, на нем не только играют аккомпанемент к песням, но также используют в качестве мебели, например, шкафа. Из него доносятся звуки православных церковных колоколов, а когда актеры говорят в него, оно действует как усилитель звука. Я не уверен именно насчет пианино, но точно могу отметить, что музыкальная партитура Альфреда Шнитке – стремительные струнные и мрачные гармонические аккорды – дополнена выразительным сопровождением. Все они в совокупности создают отдельный мир: начиная от сплетницы, которая хихикает, прикрываясь то расческой, то бумагой, и заканчивая синтезированным звуком, сопровождающим убийства. Жертвы лишаются жизней, а мы, зрители, буквально теряем дар речи.

Примечания

[1] Джон Тенниел (28 февраля 1820 – 26 февраля 1914) – английский художник, карикатурист; первый иллюстратор книг Льюиса Кэрролла «Алиса в Стране чудес» (1865 год) и «Алиса в Зазеркалье» (1872 год).

Перевод с английского языка – Фетисова Анастасия, ОП «Иностранные языки и межкультурная коммуникация». Руководитель – Серафима Маньковская.