Елена Алексеева. «Без Высоцкого в театре пусто»

Так сказала Алла Демидова несколько лет спустя после его смерти.

Сейчас, когда прошло десять лет, ясно, что смерть Высоцкого действительно произвела опустошительное действие - с нее начался трагический этап Таганки, длившийся буквально до последнего времени, да собственно не изжитый и по сей день. Театр - после запрещения спектаклей "Владимир Высоцкий" и "Борис Годунов", после ухода Любимова, после лишения его гражданства, после прихода Анатолия Эфроса - так и не пришел в себя. Да, Любимов был и остался великим режиссером, но то, что было сделано с театром, не восстановить и ему. Теперь уже все другое.
А сразу после смерти Высоцкого его друзьям еще казалось, что ничто не рухнуло. Их скорбь разожгла творческую энергию - возникла мысль о спектакле памяти Высоцкого. И во время работы над спектаклем, которая шла с перерывами с осени 1980 по июль 1981 года, атмосфера в театре оставалась прежней. Даже тесней, сплоченней стало вокруг Таганки кольцо друзей...
Но за месяц до годовщины смерти Высоцкого начались бои совсем не творческого свойства: чиновники из Главного управления культуры Моссовета делали все, чтобы не выпустить спектакль: резали текст, выдвигали идеологические обвинения, взывали к партийной совести Любимова, объявляли выговор за выговором ему и
Н. Л. Дупаку, директору Таганки. Опустошение театра шло сверху - планомерно и тупо. Сам процесс борьбы за разрешение "Высоцкого" и "Годунова" исказил атмосферу Таганки. Если раньше тон задавала интеллектуальная элита, умом, энергией и талантом которой постоянно подогреваемы были и актеры, если прежде дух сотворчества, соборности пропитывал все и вся, то теперь театр и его духовных "сосьетеров" вынуждали говорить на языке партократии, заставляли хитрить, изворачиваться, подлаживаться под язык и стиль чиновничьих нравов.
Что случилось? Ведь и раньше Любимову не раз приходилось отстаивать свои спектакли перед всевозможными коллегиями и комиссиями - чуть не каждый спектакль был сперва запрещен, а уже потом со скрипом разрешался... Как мне представляется, "трагическая вина" Таганки состояла в том, что они посмели увидеть в своем погибшем товарище - большого поэта и поставить его, личность с официальной точки зрения одиозную, в один ряд с Пушкиным, Маяковским, Есениным. Высоко замахнулась Таганка! И сделав резкий рывок в творчестве, не смогла дотянуться до себя же - в житейских делах. Отсюда - угрозы Любимова пойти в Политбюро, отсюда - опора на авторитет съезда и самого Л. И. Брежнева, отсюда - "метание бисера перед свиньями", разговоры с клерками из культурного ведомства по душам...
Мы знаем, чем кончилась эта война. Таганку уничтожали так же, как убивали литературу в лице А. Синявского, В. Аксенова, В. Войновича, музыку - в лице А. Шнитке, Э. Денисова, М. Ростроповича. Сегодня запланированной диверсией выглядит и назначение главным режиссером на Таганку Анатолия Эфроса: этой акцией убили сразу двух "зайцев" - посеяли раздор в лагере прогрессивных и непокорных художников, а Эфроса, всю жизнь преследовавшегося наравне с Любимовым, уничтожили и морально, и физически.
Чудом вернулся в Театр на Таганке объездивший полмира Юрий Любимов. Вернулся другим, но и вынужденная его оторванность от страны и театра долго еще будет давать о себе знать. Юрий Петрович еще живет спорами и конфликтами 81-го года, он еще доругивается с теми, о ком мы успели забыть... Как перспективно, с каким запасом сработали товарищи из Главка и министерства! Даром, что ими руководит нынче таганковец Николай Губенко...
Смерть Высоцкого - казалось бы не главного любимовского актера - провела черту, отделившую Таганку нашей молодости от Таганки сегодняшней, из которой, кажется, вынута душа.
В музее Театра на Таганке хранятся стенограммы худсоветов, в том числе - обсуждений замысла и результата работы над спектаклем "Владимир Высоцкий". Предлагаем вашему вниманию выдержки из них. Не для того, чтобы кого-то пригвоздить к позорному столбу. Напротив, нам хотелось бы, чтобы вы почувствовали, какое содружество поддерживало высочайший уровень театра и в каком кругу взрастал талант актера и поэта Владимира Высоцкого.
Спектакль, сочиненный Любимовым и его соратниками, предсказал все то, что случилось позже. Стержнем его сложной, поли-фоничной структуры был действительно "Гамлет".
Это было воспоминание одновременно о Гамлете-отце и Гамлете-сыне сразу после их гибели. Актеры и вправду еще не износили башмаков. Голос Высоцкого - Гамлета еще витал в Таганке - Эльсиноре. Люди, дорожившие памятью о нем, познавали его заново, взывали к нему, влезали в его шкуру, их голоса сливались. Казалось, сливались и души. Но нет! Вдруг Высоцкий переставал отзываться и на вопрос: "Где тебя сегодня нет?" - отвечал тягостным молчанием. А в финале и вовсе казалось, что вот-вот мы увидим его Гамлета, сидящего в глубине сцены, на полу, с гитарой. Но гитара была - а Высоцкого не было. Сцена была пуста.