Марианне Райсинг. Эпос на стыке церкви и фольклора

«В результате того, что история повторяется, „Доктор Живаго“ стал великим национальным эпосом, русской легендой о Нибелунгах 20 столетия». Режиссер Юрий Любимов (75) поставил роман Бориса Пастернака в своем (в коммунистические времена всегда скандальном) Театре на Таганке. Под названием «Hommаgean Schiwago» эта «музыкальная притча» принимает участие в Венском фестивале и Фестивале во дворце Людвигсбурга в вeнском Одеоне. И в контексте повторения истории Любимов не использовал пастернаковские композиции, а пригласил живущего в Гамбурге русского композитора Альфреда Шнитке для перевода «Живаго» на музыкальный язык.

Перед постановкой спектакля в Вене возникли проблемы с авторскими правами на «Доктора Живаго»: итальянское издательство Фельтринелли, издавшее в 1957 году роман на Западе без разрешения Москвы, что сделало возможным получение Борисом Пастернаком в 1958 году Нобелевской премии, претендовало на получение процентов от показа инсценировки романа на русском языке. Продюсер Томас Петц сдался: заплатил проценты и изменил название на «Hommage аn Schiwago». Но только для Запада, так как во время премьеры в Москве в помещении Театра на Таганке 16 июня пьеса Юрия Любимова будет называться «Доктор Живаго».

События вокруг этого произведения, нить событий, связанных с главными героями — Живаго, Тоня, Лара, Стрельников и Комаровский — а также основные «станции» на трагическом жизненном пути Живаго (Валерий Золотухин), начиная с детства и заканчивая смертью в московском трамвае, стихи Блока, Мандельштама, молитвы и церковное песнопение — все это объединяется в этой постановке. Музыка Альфреда Шнитке к этому «либретто» должна удивить западных знатоков eго творчества: пение русской православной церкви, марши, джаз, танцевальные ритмы всех слоев общества России 1905- 1929 гг., шуточные квартеты, оперные соло и дуэты, хоры с меланхолической силой русских мелодий сочиненная для постановки музыка (с фонограммы и вживую), которая для слушателей неразрывно связана с этически-мелодическим языком русского театра. Это не Шнитке (западный) интеллектуал, это Шнитке — представитель русской интеллигенции, для которой «Доктор Живаго» является «христианским романом в форме библии» (Любимов).

Эта двухчасовая композиция из текста и музыки поставлена Любимовым в скупом на реквизит функциональном оформлении Андрея фон Шлиппе, в быстрой смене сцен, в которой он отклоняется от музыкальной канвы (Хореограф Светлана Воскресенская) и при этом не нарушает манеру изложения Пастернака. Кое-что кажется патетическим, детальная хореографизированная жестикуляция отдельных персонажей старомодна. Возможно, все дело в эстетике спектакля в московском театральном стиле Сhiffrеn[1], который мы так же мало понимаем, как и русский язык.

“Hommage an Schiwago”, несмотря на лопаты как символы перелома, рабочих и крестьян, должен появиться в Вене как абсолютно неполитическое произведение, как мелодрама, которая не достигает своей цели тогда, когда у зрителя уже есть свой готовый «Живаго». Однако, не является ли спектакль отражением борьбы между Ельциным и старыми коммунистами, неправильно понявшими идею интернационализации. Разве это произведение не подобно взрыву, даже без объясняющих смысл диапозитивов, как было сделано для показа в Германии?

Лишь с 1988 года в России разрешен роман «Доктор Живаго», и, несмотря на это, Юрию Любимову приходится надеяться на стабильность ельциновского режима, чтобы не бояться за спектакли Театра на Таганке: «если коммунисты снова вернутся к власти, будет все непросто — это станет трагедией для всей Европы: коммунисты хотят новой октябрьской революции, новой советской империи. Если же начнется гражданская война, то тогда то, что происходит в Югославии покажется детской игрой по сравнению с тем, что будет в России. ГУЛАГ — это идеальная форма социализма. Там, где был социализм, были концентрационные лагеря и гражданские войны. И как это может быть неясно для восточноевропейской интеллигенции, я не понимаю».

[1] Сhiffrеn – (нем.) шифры