Рольф Либерман. Все окончилось запретом

(Печатается с сокращениями)

…Тогда я снова вспомнил о незабываемых часах, проведенных мною в Московском театре на Таганке, и я решил пригласить директора этого театра Любимова в качестве постановщика в Париж. Я обратился в советское посольство и к министру культуры через Москву, чтобы получить соответствующее разрешение.

Через два месяца я получил из Москвы следующую телеграмму: «Многоуважаемый господин Либерман… отвечая на ваш запрос который поступил ко мне через советское посольство и господина Галла я хочу заявить о нашем согласии с тем чтобы в 1978 году в Вашем театре Юрий Григорович поставил балет Ромео и Джульетта а господа Любимов и Рождественский оперу Пиковая дама тчк… С уважением подпись Попов заместитель министра культуры СССР».

В тот день, 15 февраля 1977 года, начался странный диалог между Парижской Оперой и министерством культуры в Москве.

В мае, возвращаясь из Советского Союза, я встретился в Стокгольме с Рождественским, руководившим Стокгольмским Филармоническим оркестром, который разъяснил мне концепцию, разработанную совместно с Любимовым. Речь шла о том, чтобы лучше согласовать плохое либретто Модеста Чайковского с произведением Пушкина и сократить некоторые места в этом тексте. Мы решили показать эту работу Альфреду Шнитке. Ему предстояло сгладить переходы в местах сокращений.

12 мая 1977 года. Письмо Рольфа Либермана Попову, в котором он подтверждает результаты переговоров в Москве и ходатайствует об участии Шнитке в работе.

Наконец, 7 ноября, Любимов и его сценограф Боровский прибыли в мое парижское бюро, чтобы обсудить «Пиковую даму». Мне показалось, что я передвинул целую гору – настолько сложными и тяжелыми были переговоры. Тем не менее, у меня не было чувства, что я действовал из одного лишь упрямства, ведь любимовская «Таганка» в Москве – это единственный театр в мире, дающий по пять спектаклей в день, чтобы удовлетворить неслыханный интерес публики; даже на дневной спектакль люди стоят в очереди.

Я был рад, что Любимов наконец приехал к нам в Париж, чтобы в течение нескольких дней работать над постановкой вместе с техническими специалистами оперы.

С Альфредом Шнитке я еще ни разу не встречался, хотя мне были известны его имя и его музыка. После продолжительного обмена телеграммами с наивысшей инстанцией – министром культуры Демичевым – композитор 12 декабря прибыл в Париж, и мы вместе обсудили изменения, предпринятые им в партитуре.

12 декабря 1977 года. Договоры, наконец, подготовлены и вручены Жоржу Сориа для доставки в Москву.

Вторая поездка Любимова в Париж 23 декабря.

16 февраля 1978 года. Любимов и Боровский, которых ждут в Париже для того, чтобы они проконтролировали ход постановочных работ и составили окончательный план репетиций, звонят из Милана, где они возобновляют постановку оперы Луиджи Ноно, и сообщают, что им придется отложить поездку в Париж, так как Москва требует, чтобы они немедленно вернулись и разъяснили свою концепцию. В тот же день Либерман получает телеграмму от Попова: «Дорогой господин Либерман в продолжение телеграммы относительно подписания договора по опере “Пиковая дама” мы вынуждены сообщить что художественные представления Любимова основанные на нескольких сокращениях и постановках в тексте в конечном счете ведут к изменению оперы Чайковского которое встречает большое сопротивление специалистов из музыкальных кругов а также протесты Союза композиторов СССР тчк Мы известили Любимова об этом и вместе обсудим возникшие проблемы 20 и 21 февраля в Москве тчк Сообщим Вам о результате наших усилий по сохранению национального культурного достояния но попытаемся в то же время не усложнять ситуацию с Парижской оперой поскольку очень ценим сотрудничество тчк С глубоким уважением подпись заместитель министра культуры СССР В.Попов».

Для новой постановки балета Прокофьева «Ромео и Джульетта» я пригласил в качестве дирижера Альгиса Жюрайтиса. Я очень был удивлен, когда этот господин очень заинтересовался подготовкой «Пиковой дамы» и захотел непременно увидеть сокращения и изменения в тексте либретто. Мы на это не пошли, заявив – что вполне соответствовало действительности – что это пока еще первые наметки, рабочий материал, не содержащий никаких окончательных решений. При посещении нотной библиотеки он повторил свою просьбу. Партитура ему, однако, не была показана, вместо этого ему сказали, что ему не следует вмешиваться в проект, который его не касается.

1 марта 1978 года. Телеграмма Рольфа Либермана Попову: «Ваше превосходительство вовремя получил Вашу телеграмму с сообщением об отсрочке намеченной на 20/21 февраля поездки господ Любимова Шнитке Рождественского и Боровского для продолжения работы над новой постановкой “Пиковой дамы” в Парижской опере так как Вы это сочли нужным тчк Уверен в том что сомнительные моменты теперь выяснены и рассчитываю поэтому на скорейший приезд этих господ чтобы подготовка могла быть продолжена так как работа уже сильно затянулась тчк Рассчитываю на Вашу благожелательную поддержку с тем чтобы наше до сих пор столь плодотворное сотрудничество в будущем не страдало из-за решений которые могли бы поставить под вопрос проект “Пиковая дама” тчк Ожидаю поэтому от Вас в ближайшие дни сообщения о приезде указанных господ а также подписанный Госконцертом договор об условиях которого я сам договорился в Москве почти год назад и который – напоминаю – был согласован лично с Вами тчк С глубоким уважением подпись Рольф Либерман директор Парижской оперы».

11 марта 1978 года Жюрайтис опубликовал в «Правде» чрезвычайно агрессивную статью против концепции новой постановки, обвинив ее авторов в предательстве русского культурного наследия. Эти нападки были основаны на несомненном знании версии оперы, подготовленной Любимовым и Шнитке в Париже. Я был убежден в том, что Жюрайтис, воспользовавшись отсутствием работника нотной библиотеки, без нашего ведома просмотрел партитуру для того, чтобы насолить своим коллегам Рождественскому и Любимову, представив их интеллигентную работу как издевательство над Чайковским. Скандал был подхвачен международной прессой.

21 марта 1978 года. Телеграмма Попова Рольфу Либерману: «Многоуважаемый господин Либерман к моему большому сожалению должен сообщить Вам что проблемы которые беспокоят министерство культуры не нашли положительного решения поскольку существенные изменения в тексте оперы “Пиковая дама” затрагивают часть национального культурного достояния тчк Концепция постановки а также музыкальной версии подвергаются жестокой критике со стороны крупных специалистов Союза композиторов как вам конечно известно из прессы тчк Члены постановочной группы сообщили министерству культуры что в теперешней ситуации продолжение работы над предусмотренной постановкой оперы Чайковского “Пиковая дама” невозможно тчк Министерство культуры СССР не видит ни возможности ни основания настаивать на ином решении и не может поэтому дать своего согласия на заключение договора между Госконцертом и Парижской оперой тчк По Вашему запросу мы в свое время дали свое принципиальное согласие на работу Любимова и других над постановкой “Пиковой дамы” но ожидали конечно иных результатов тчк Готовы вести с Вами переговоры о других возможностях даже прислать к Вам других советских мастеров оперы для предусмотренной постановки “Пиковой дамы” тчк С глубоким уважением подпись заместитель министра культуры СССР В.Попов».

Русские запретили Любимову перерабатывать Чайковского.