Антропологическая экспедиция в Ямало-Ненецкий округ
С 28 июля по 8 августа 2025 года сотрудники Центра социокультурных и этноязыковых исследований и студенты программ магистратуры «Языковая политика в условиях этнокультурного разнообразия» и «Культурные исследования» работали в Шурышкарском районе Ямало-Ненецкого автономного округа.
Цикл антропологических экспедиций «Социокультурная динамика российской Арктики» (ранее — «Этноязыковой ландшафт российского Севера») берёт своё начало в 2019 году. Экспедиции цикла посвящены изучению различных аспектов жизни в северных и арктических регионах России, от языковой и этнической политики на разных уровнях до жизненных стратегий, инфраструктуры и промышленности. Этим летом студенты и аспиранты факультета гуманитарных наук и сотрудники центра социокультурных и этноязыковых исследований начали работу в Ямало-Ненецком автономном округе. Экспедиция послужила развитию исследований, начатых в Республике Коми в 2021 году и в Ненецком автономном округе в 2023 году. У участников экспедиции был широкий круг тем: от социальных аспектов функционирования сельской инфраструктуры и проблем местного самоуправления до языкового сдвига и образования на миноритарных языках.
Муниципальное самоуправление стало ключевой темой в этой экспедиции, так как ЯНАО — регион, в котором муниципальная реформа была завершена довольно давно, ещё в 2022 году. Вследствие этой реформы система местного самоуправления упростилась, перейдя от двухуровневой к одноуровневой: раньше первый уровень составляли городские округа и муниципальные районы, а второй — сельские и городские поселения. Теперь вся система сводится к одному главе района или округа в одной администрации, напрямую воздействующей на все подконтрольные населённые пункты, которые лишились собственных бюджетов, депутатов и, соответственно, возможности самостоятельно принимать решения. Основные цели реформы: сократить расходы на содержание администраций и упростить взаимодействие жителей с властью, однако в случае Ямала нам хотелось изучить и региональную специфику.
Сельские администрации в Шурышкарском районе были преобразованы в «территориальные органы», которыми руководит администрация в Мужах, а последние избранные главы сёл чаще всего становились их сотрудниками, если не уходили на пенсию. При этом бывшие главы сёл могут состоять в штате, например, районного департамента соцзащиты или ЖКХ, но помимо штатной работы по сложившемуся обычаю выполнять все функции главы села и коммуницировать от лица жителей с администрацией района. Одноуровневое управление часто становится проблемой из-за транспортной труднодоступности многих населённых пунктов района. Например, в распутицу уборочной технике, приписанной к районной администрации и находящейся в Мужах, крайне сложно добраться в отдалённое село. Своих рабочих и материально-технической базы у села нет, как и возможности оперативно заключить договор по ГПХ с местными подрядчиками. В контексте муниципальной реформы мы также посчитали важным выяснить, повлияла ли реформа на локальные идентичности: как жители сел, потерявших самостоятельность, воспринимают соседние села и административный центр, к которому они теперь приписаны.
Шурышкарский район не похож на большинство других районов Ямала: здесь не представлены ресурсные компании и не ведётся добыча газа и нефти, несмотря на это, бюджет района в разы больше, чем у похожих сельских территорий российского Севера, и всеми этими деньгами распоряжается именно муниципальная власть. Денег часто больше, но также больше и контроля со стороны проверяющих инстанций и вышестоящих окружных властей, что делает работу муниципалов непохожей на случаи других северных сельских районов. Там, где мы ожидали более мягкого и неформального подхода из-за недостатка ресурсов и контроля, мы находили основательные решения. Например, прокуратура выдвигает серьёзные требования к инфраструктуре района, но удалённость и транспортная недоступность вносят в эти требования коррективы. Коммунальщикам приходится креативно выстраивать привычные процессы вроде вывоза мусора и ассенизации, лавируя между жёсткими нормативами и реальностью отрезанных от дорожной сети обских сёл.
Во всём Ямало-Ненецком автономном округе выстроена обширная система социальной поддержки представителей коренных малочисленных народов и традиционного природопользования. Одними льготами занимается соцзащита, другими — департамент агропромышленного комплекса, третьи зависят от нахождения человека в федеральном реестре КМНС. Для нас стало сюрпризом, что даже школы ведут учёт этнической принадлежности учеников — в том числе для преподавания миноритарных языков. Мы попытались разобраться в этом хитросплетении, узнав мнения и представления и муниципальных работников, и жителей района, и общественников. Особенно нас заинтересовал учёт тех, кто ведёт «традиционный образ жизни»: те, кто занимается этим учётом, сами должны иметь подробное представление о рыболовстве и оленеводстве, чтобы помощь дошла до нужных адресатов. Значительная часть такой помощи — материальное обеспечение: от электрогенераторов до стройматериалов. Нас также интересовало место, которое занимают в этой системе зыряне*: они не являются коренным малочисленным народом Севера и Сибири (КМНС), но некоторые из них занимаются традиционными промыслами — и в таком случае им также положена помощь.
*Кто такие зыряне — очень сложный вопрос. Нам известно, что ставить знак равенства между коми, коми-зырянами и коми-ижемцами в Республике Коми и зырянами в ЯНАО и ХМАО не стоит. Остальное предстоит выяснить в следующих экспедициях.
Так как зыряне не относятся к категории КМНС, а население Шурышкарского района примерно в равных порядках состоит из зырян, русских и хантов, особенно интересно рассматривать, как в этом контексте конструируется этничность. Здесь можно наблюдать, как юридические и культурные категории — КМНС и не КМНС — формируют границы этнической принадлежности и способы самоидентификации. Статус КМНС задает определённые социальные и культурные практики — от быта и экономической деятельности до экономических жизненных стратегий, — которые наполняют этнические категории конкретным содержанием. Таким образом, этничность становится не только вопросом происхождения, но и системой отношений, правил и признания. В этом контексте важно понять, как именно в Шурышкарском районе определяется «быть хантом»: связано ли это прежде всего с юридическим статусом, с родословной или с повседневными практиками и самовосприятием. Можно сказать, что этничность здесь не просто дана, а постоянно воспроизводится через административные процедуры, культурные представления и взаимодействие между группами.
Шурышкарский район отличается от остальных муниципалитетов ЯНАО и языковой ситуацией. Так как на территории района нет крупных предприятий, здесь почти нет привычных для севера вахтовиков, приезжающих со всей России и из соседних стран. Ненцы, которые являются титульным народом округа, живут в основном на севере ЯНАО, а в Шурышкарском районе являются меньшинством. Такой этнический состав отражается на изучаемых в школах «родных» миноритарных языках. Так, ненецкий в этой части ЯНАО в дошкольном и школьном образовании не представлен совсем, а на уроках родного языка дети, кроме русского, изучают коми и ханты языки. В детских садах райцентра воспитатели общаются с детьми только на русском, а в домах культуры некоторых населённых пунктов есть детские и взрослые танцевальные и песенные коллективы с ханты и коми репертуаром. Однако такая представленность коми и ханты языков оказывается недостаточной, чтобы предотвратить или замедлить языковой сдвиг. Языком межэтнического и повседневного общения здесь является русский.
***
В этой экспедиции мы лишь наметили исследовательские вопросы и начали искать ответы, которые в будущем выльются в выступления на конференциях и публикации, помогающие осмыслить различные аспекты жизни в северных и арктических регионах России. Мы планируем продолжать наши исследования — как в Шурышкарском районе, так и на других территориях на Нижней Оби, в Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском автономных округах.
Мы благодарим каждого человека, поговорившего с нами или оказавшего содействие нашей экспедиции и нашему исследованию, а также выражаем благодарность Факультету гуманитарных наук за финансирование и помощь в организации.