Никита Белов на Linguistica juvenalis в Москве
13 февраля стажёр-исследователь Центра Никита Белов выступил на III конференции аспирантов и молодых ученых Linguistica juvenalis, прошедшей на кафедре общего и сравнительного языкознания МГЛУ им. Мориса Тореза.
В рамках социолингвистической секции Никита представил два доклада.
Первый доклад “We Speak It Only at Home”: Spatial Ideologies and Family Language Practices among Pontic Greeks in Three Russian Cities был посвящён влиянию пространственных идеологий и различий в семиотическом статусе языка на семейную языковую политику и практики использования понтийского греческого в Ессентуках, Казани и Сочи. Исследование основано на более чем 80 полуструктурированных интервью, собранных в рамках экспедиций программы «Открываем Россию заново» исследовательскими командами НИУ ВШЭ под руководством ведущего сотрудника Центра Дениса Зубалова.
Предварительные результаты выявляют значительные различия между городами: в Казани язык практически не используется и не передаётся, в Сочи он сохраняется преимущественно в символических и возрастно маркированных контекстах, а в Ессентуках же продолжает активно функционировать в семейной среде и поддерживается носителями. Таким образом, различия в том, как язык воспринимается и что «значит» внутри сообщества, напрямую влияют на стратегии его межпоколенческой передачи.
Второй доклад Between Trauma and Adaptation: Historical Violence, Migration, and Language Shift in Post-Soviet Ethnolinguistic Biographies был подготовлен совместно с магистрантом программы «Языковая политика в условиях этнокультурного разнообразия» Алексеем Прищепо. В нем анализируются процессы языкового сдвига в контексте социокультурной травмы на материале десяти глубинных интервью с носителями различных языков, включая чеченский, армянский, осетинский, татарский, абазинский, черкесский, понтийско-греческий, лезгинский, азербайджанский и польско-еврейский. Результаты исследования показывают, что утрата языков в постсоветском контексте обусловлена не «естественным» развитием, а прямым воздействием исторических травм и институционального давления моноязычной среды. При этом русский язык нередко позиционируется информантами как язык «выживания», тогда как этнические языки все чаще смещаются в сферу эмоционального опыта прошлого.
