Социокультурная динамика российской Арктики: вторая ямальская экспедиция
11-26 февраля проходила антропологическая и социолингвистическая экспедиция в Шурышкарский район Ямало-Ненецкого автономного округа. Эта экспедиция стала продолжением исследования, начатого летом 2025 года. Как и прежде, сотрудники Центра социокультурных исследований и студенты факультета гуманитарных наук исследовали широкий спектр тем, которыми живёт район: вопросы образования, СМИ на миноритарных языках, ЖКХ.
Как мы писали ранее, уникальность Шурышкарского района проявляется, по меньшей мере, в этноязыковой ситуации: наиболее многочисленными группами, проживающими на территории района, являются ханты, коми, русские. Сосуществование разных этнических групп осложняет привычные представления о категории «коренной»: если ханты, «традиционно проживающие на этой земле», обладают статусом коренных малочисленных народов Севера (КМНС), то у коми, мигрировавших за Урал и расселившихся вдоль нижнего течения Оби в середине-конце XIX века, такого статуса, и, как следствие, сопутствующих льгот, нет. Как правило, в случае межэтнического брака между ханты и коми родители предпочитают указывать ханты национальность ребенка ради его вхождения в реестр КМНС. С одной стороны, статус КМНС становится наследуемым правом, а с другой — фактором изменения этноязыковой ситуации в локальных сообществах. Однако важно помнить о том, что между предписываемым статусом КМНС и идентичностью не стоит знака равенства.
Коми-ижемцы, в том числе ижемцы Ямала и Шурышкарского района, по ряду исторически сложившихся обстоятельств, во многом обусловленных представлениями советской этнографии, не входят в перечень коренных малочисленных народов. Традиционно коми-зыряне подразделяются на десять субэтнических групп, среди которых обнаруживаются ижемцы — коми, живущие в бассейне реки Ижма и занимающиеся оленеводством. В XIX веке миграция ижемцев была обусловлена падежом оленей и необходимостью поиска новых угодий. В ходе переселений ижемцы шли на северо-запад (совр. Мурманская область, с. Краснощелье) или же восточнее (запад совр. ЯНАО, с. Мужи). На протяжении полутораста лет язык мужевских коми модифицировался на всех уровнях: фонетически, лексически, грамматически, развившись в, пользуясь советской терминологией, мужевский говор ижемского диалекта коми-зырянского языка. У нынешних носителей коми в Шурышкарском районе сложились определённые представления о различиях мужевского и других ямальских говоров от вариантов, распространённых в Ижме.
Географическая граница в виде Уральских гор и реки Обь оказала влияние на транслокальные практики и связь с т.н. исторической родиной: мужевские коми предпочитают автоэтноним зыряне или изьватас , а под ижемцами чаще имеют в виду «тех, кто в Ижме живёт». Важно ещё отметить следующее: во Всероссийской переписи населения в графе «национальность» возможно указать именно коми-ижемцев, и такой опцией мужевские коми (зыряне) пользовались редко. По данным ВПН (2020), в Шурышкарском районе проживает 1234 коми, из них 3 — коми-ижемцы (для сравнения в Ижемском районе Республики Коми — 14 389 коми, из них 3 941 коми-ижемцы).
По-видимому, зыряне Ямала представляют собой сложный кейс для представлений и восприятия индигенности и «коренного», подробные детали нам ещё предстоит выяснить в будущих исследованиях. Так или иначе, новые интерпретации понятия «коренной» пока что не встречают соответствия с официальной риторикой в отношении КМНС, что приводит к несбалансированному распределению ресурсов. Во многом проблему сглаживает политика региона: категории КМНС и субъектов, ведущих «традиционный образ жизни», оказываются разделены. Так, немногочисленные коми и русские, ходящие в тундру с оленями или живущие рыбалкой, получают всё то же материальное обеспечение от региона, что и работающие с ними ханты. Тем не менее, в отличие от хантов, в местном оленеводстве и рыболовстве коми в последние годы становится всё меньше и меньше.
В ходе исследований мы также обратили внимание и на локальные объединения «Изьватас»: организации, чьи отделения существуют уже больше 30 лет в местах проживания коми-ижемцев от Мурманской области до Ханты-Мансийского округа. Здесь мы работали как в Шурышкарском районе, так и в Салехарде, столице региона и также традиционном месте проживания коми-ижемцев. Разные локальные организации предпочитают концентрироваться на локальных проблемах и задачах: от природопользования и защиты прав ижемцев и их соседей до культурной репрезентации и сохранения языка. Случай Ямала — как раз последний; представители ямальских «Изьватас» ставят своей главной целью именно сохранение традиционной культуры, в то время как правовой проблематикой с 1990-х занимается ассоциация «Ямал — потомкам!», в работе которой также участвуют и представители «Изьватас». Интересна и работа «Изьватас» в окружении других этнических и культурных организаций Ямала, в первую очередь хантыйских, выстраивающиеся горизонтальные связи и встраивание коми-ижемцев в региональную репрезентацию индигенных сообществ. Горизонтальные связи между разными отделениями «Изьватас» и локальными сообществами коми-ижемцев также представляются интересной темой для развития исследования: часто оказывается так, что «диаспоры» находят общий язык легче между собой, чем с Ижмой, где на проблемы природопользования и сохранения традиционной культуры и языка могут смотреть иначе.
Школа: образование на родных языках
В ходе февральской экспедиции на Ямал удалось провести больше времени в школе: поговорить с учителями, поприсутствовать на уроках родных языков, посетить мероприятия районного конкурса «Учитель года». Неделя в школе была очень насыщенная, мы старались понять особенности преподавания и работы с детьми в условиях удалённого северного села, узнать нюансы бюрократии, с которыми сталкиваются школьные сотрудники. Изучение родных языков в школе находится в центре нашего исследовательского внимания не в первый раз. Посещая коми и ханты уроки, мы подчеркнули для себя различия в преподавании, которые связаны не только с лингвистическими различиями языков, но и с обыденным социальным контекстом, таким как небольшое количество методических материалов, языковой сдвиг в сторону русского на поздних стадиях, бюрократические формальности, связанные с правом родителя на запись ребенка на родной язык по выбору, нехватка часов в учебном плане.
В мужевской школе преподаванию миноритарных языков, коми и ханты, отводится по одному часу в неделю с первого по пятый класс (с I по III класс — по одному часу, в IV — выведен во внеурочную деятельность, в V — снова один час). Педагоги, которые совмещают преподавательскую деятельность с прочим языковым активизмом, стараются проводить уроки преимущественно по коммуникативной методике: акцент делается на лексике и дискурсе, нежели на грамматике и синтаксисе. Подобные стратегии преподавания характерны скорее для иностранных языков, а сама коммуникативная методика в данных контекстах рефлексируется педагогами как необходимая для создания доменов использования языка. При этом учителя стараются использовать как можно больше разнообразных материалов, чтобы удержать внимание ученика не только к теме урока, но и к языку в целом. Однако, как замечают педагоги, одного часа в неделю недостаточно даже для minimum minimorum. Школьное руководство, в свою очередь, стремится сохранить преподавание родного языка.
Мобильность и инфраструктура
Важной темой для экспедиции стала транспортная удалённость, поскольку Шурышкарский район считается труднодоступным и сильно зависит от погодных условий: большая его часть не покрывается круглогодичной дорожной сетью, так как район пересекает обширная пойма реки Обь. Из-за водной преграды транспортное сообщение разделяется в течение года на несколько этапов: летом движение происходит в основном по реке (и почти круглый год работают вертолётные аэродромы), в межсезонье на период распутицы остаётся только воздушный и иногда вездеходный транспорт, а в холодное время года по Оби прокладываются зимники для автомобилей.
Люди и предприятия вынуждены подстраиваться под природные циклы: например, в сезон навигации больницы отправляют анализы лодками в райцентр, а местные жители (а иногда и бизнес) активно задействуют сеть родственников и знакомых, чтобы переправить посылку или документы в другой населенный пункт.
Несмотря на удалённость в 1500 километров, из которых 420 пролегают по зимнику, главным логистическим хабом считается Тюмень, откуда большинство грузов можно доставить в район всего за 3 дня. Тюмень также стала основной точкой переселения из района из-за более мягкого климата и лучшей инфраструктуры — в городе есть союз ямальских землячеств.
Также большое внимание мы уделили исследованию местной инфраструктуры и ЖКХ. продолжая исследования прошлого года. Сама коммунальная инфраструктура в районе устроена сложно и комплексно: район отрезан как от всесезонных автодорог, так, например, и от общей энергосети, поэтому на сложную сезонную логистику полагаются и предприятия ЖКХ. Жилищный фонд оказывается достаточно разнообразен: это многоквартирные дома различных проектов, планировок и времени строительства; это и ещё более разнообразный частный сектор. Частные дома, например, могут отапливаться системами центрального отопления, дизельным топливом, дровами или более редкими видами топлива вроде пеллетов; а часто и комбинацией этих систем в зависимости от сезона и удобства. Множество различных акторов, и региональных, и районных, оказываются вовлечены в поставки и контроль за учётом этих ресурсов; каждый из этих акторов выстраивает по-своему логистику и учёт. В небольших деревнях и сёлах такие задачи могут ложиться на местных муниципальных чиновников. Соответственно, исследователи смогли пронаблюдать разнообразие инфраструктурных практик в одном сельском муниципальном округе: от близкого городским кейсам формально выстроенного взаимодействия больших управляющих компаний с муниципалитетом до большой дискреции местных жителей и специалистов в удалённых деревнях.
Из-за этих факторов цены на коммунальные услуги в районе остаются очень высокими, хотя для частных лиц они поставляются по субсидированной цене. Такая цена формируется за счёт оторванности района от федеральной энергосети. Из-за высоких тарифов местный бизнес вынужден обращаться к муниципалитету для компенсации части расходов, а также создавать свою параллельную инфраструктуру: например, использовать дополнительный дизельный генератор или технологию свободного охлаждения для морозильных камер. По сути, высокие тарифы стали главным ограничением для развития бизнеса, хотя районные власти заинтересованы в поддержке местного производства.
Фольклор и традиции
Хотя фольклор не входил в изначальный план экспедиции, уже после первых интервью стало ясно, что без рассказов о праздниках, свадьбах, поверьях и «страшных историях» полноценное представление о жизни в Шурышкарском районе сложить сложно. Люди делились тем, что помнят сами, что слышали от мам и бабушек, что читали и во что продолжают верить или, по крайней мере, с интересом пересказывают.
В разговорах с информантами с коми идентичностью часто всплывали зимние вечёрки: женщины и девушки собирались вместе, вязали, звали гармониста, слушали «цыганочку» и кадриль, пели частушки. Пели в основном по‑русски, а если и звучали песни на коми, то чаще это были тексты «из республики» или переводы уже знакомых русских песен. Много воспоминаний было связано со святками и гаданиями: «куда сапог полетит — оттуда и жених», запрет гадать в бане, где «живёт» банник и страх вызывать духов через зеркало.
Из календарных праздников больше всего рассказывали про Пасху: угощения готовили ночью, утром шли в гости, вспоминали игры вроде перетягивания каната или взбирания по стволу, говорили про шаньги и пироги с рыбой вместо куличей, про освящение еды и про отдельные дни памяти для похода на кладбище.
Отдельного упоминания заслуживает свадебный обряд, о котором говорили многие женщины достаточно подробно. Местные активистки даже снимали фильм-реконструкцию традиционной коми свадьбы на основе рассказов местных женщин, бабушек и информации из книг. Обряд состоял из сватовства, рукобития, месяца «на подумать», банного обряда, оплакивания невесты, смены головного убора и многодневного застолья (от двух-трёх до четырнадцати дней).
В ханты интервью на первый план выходили другие точки календаря и жизненного цикла — медвежий праздник или медвежьи игрища, Вороний день и похоронные обряды. Медвежий праздник описывали либо как личный опыт, либо как то, о чём читали и слышали от знакомых: он проходит редко, связан с охотой и требует сложной ритуальной подготовки. В рассказах подчёркивали, что у мужчин и женщин в этом празднике разные роли. Вороний день связан с весной: информанты вспоминали сюжет из песни о вороне, которая прилетает к дому, где есть ребёнок, забирает берёзовую стружку из люльки, вьёт из неё гнездо и тем самым приносит в дом здоровье и удачу.
Мы благодарим программу «Открываем Россию заново» за финансирование полевых исследований, а также выражаем глубокую благодарность всем информантам, которые внесли огромный вклад в нашу исследовательскую деятельность.
Дата
26 марта
Рубрики
В статье упомянуты