• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта
Контакты

Адрес: 105066, г. Москва, Старая Басманная, 21/4

Телефон: +7 495 772-95-90 *22161

Email: fgn@hse.ru

 

Руководство
Научный руководитель Руткевич Алексей Михайлович
Первый заместитель декана Носов Дмитрий Михайлович
Заместитель декана по науке Вдовин Алексей Владимирович
Заместитель декана по международной деятельности Исэров Андрей Александрович
Заместитель декана по работе с абитуриентами, студентами и выпускниками Файер Владимир Владимирович
Образовательные программы
Бакалаврская программа

Античность

5/4 года

46.03.01 «История»: 5 лет, очная форма обучения

45.03.01 «Филология»: 4 года, очная форма обучения

20/10/2
20 бюджетных мест
10 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

Ассириология

5 лет
Очная форма обучения
10/5/3
10 бюджетных мест
5 платных мест
3 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

Языки и литература Юго-Восточной Азии

5 лет
Очная форма обучения
10/5/3
10 бюджетных мест
5 платных мест
3 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

Язык и литература Японии

5 лет
Очная форма обучения
10/5/3
10 бюджетных мест
5 платных мест
3 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Античная и восточная археология

2 года
Очная форма обучения
20/5/1
20 мест за счет средств ВШЭ
5 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

Библеистика и история древнего Израиля

5 лет
Очная форма обучения
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

Иностранные языки и межкультурная коммуникация

4 года
Очная форма обучения
30/200/25
30 бюджетных мест
200 платных мест
25 платных мест для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

История

5 лет
Очная форма обучения
65/25/3
65 бюджетных мест
25 платных мест
3 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

История искусств

4 года
Очная форма обучения
30/35/3
30 бюджетных мест
35 платных мест
3 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

Культурология

4 года
Очная форма обучения
35/20/3
35 бюджетных мест
20 платных мест
3 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

Филология

4 года
Очная форма обучения
45/95/5
45 бюджетных мест
95 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

Философия

4 года
Очная форма обучения
45/20/3
45 бюджетных мест
20 платных мест
3 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

Фундаментальная и компьютерная лингвистика

4 года
Очная форма обучения
45/55/6
45 бюджетных мест
55 платных мест
6 платных мест для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

Языки и литература Индии

5 лет
Очная форма обучения
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Бакалаврская программа

Язык и литература Ирана

5 лет
Очная форма обучения
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Визуальная культура

2 года
Очная форма обучения
20/5/2
20 бюджетных мест
5 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Иностранные языки и межкультурная коммуникация

2 года
Очная форма обучения
25/20/5
25 бюджетных мест
20 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

История современного мира

2 года
Очная форма обучения
20/5/1
20 бюджетных мест
5 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

История художественной культуры и рынок искусства

2 года
Очная форма обучения
20/10/2
20 бюджетных мест
10 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Компьютерная лингвистика

2 года
Очная форма обучения
20/15/5
20 бюджетных мест
15 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Культурная и интеллектуальная история: между Востоком и Западом

2 года
Очная форма обучения
20/5/5
20 бюджетных мест
5 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS/ENG/DEU/POL
Обучение ведётся на русском, английском, немецком или польском языках
Магистерская программа

Лингвистическая теория и описание языка

2 года
Очная форма обучения
15/5/5
15 бюджетных мест
5 платных мест
5 платных мест для иностранцев
ENG
Обучение ведётся на английском языке
Магистерская программа

Литературное мастерство

2 года
Очная форма обучения
17/5/2
17 бюджетных мест
5 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Медиевистика

2 года
Очная форма обучения
20/5/1
20 бюджетных мест
5 платных мест
1 платное место для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Прикладная культурология

2 года
Очная форма обучения
20/10/3
20 бюджетных мест
10 платных мест
3 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Русская литература и компаративистика

2 года
Очная форма обучения
15/5/2
15 бюджетных мест
5 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Русский как иностранный во взаимодействии языков и культур

2 года
Очная форма обучения
20/5/5
20 бюджетных мест
5 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Философия и история религии

2 года
Очная форма обучения
15/5/2
15 бюджетных мест
5 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Философская антропология

2 года
Очная форма обучения
20/5/2
20 бюджетных мест
5 платных мест
2 платных места для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке
Магистерская программа

Языковая политика в условиях этнокультурного разнообразия

2 года
Очная форма обучения
15/5/5
15 бюджетных мест
5 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS/ENG
Обучение ведётся на русском и английском языках
Магистерская программа

Цифровые методы в гуманитарных науках

2 года
Очная форма обучения
18/5/5
18 бюджетных мест
5 платных мест
5 платных мест для иностранцев
RUS
Обучение ведётся на русском языке

Зачем учёному публика: комментарии И. Савельевой, А. Филиппова и О. Запорожец

Научно-популярный портал IQ.HSE сообщает о самых интересных исследованиях учёных Вышки. Его ежедневная аудитория составляет около 4,5 тысяч человек. Главный редактор IQ Владислав Моисеев рассказал «Окнам роста» о своем видении миссии этого ресурса и об особенностях работы с научным знанием. В выпуске также представлены реплики экспертов — И. М. Савельева, А. Ф. Филиппов и О. Н. Запорожец размышляют о значении публики для современного ученого и академического сообщества.

Зачем учёному публика: комментарии И. Савельевой, А. Филиппова и О. Запорожец

147-й выпуск «Окон роста».


Ирина Савельева

Во всех дисциплинах, выходящих в публичную сферу, при определении зоны перехода homo academicus от профессиональной к публичной деятельности (и обратно) мы наблюдаем конфликт между ценностями академической профессии и логикой устройства медийного пространства, где действуют свои – не академические – правила презентации научного знания и оценки профессионального успеха.

В 1957 году первая телезвезда – специалист по европейской дипломатической истории Джон Тэйлор, собиравший миллионные телевизионные аудитории, будучи уже очень известным историком, не получил должность Regius Professor в Оксфорде, потому что он «слишком увлекался подобными вещами». Сегодня известных историков-профессионалов можно увидеть в качестве ведущих и комментаторов серьезных исторических передач на западном телевидении, в первую очередь в программах английской BBC, американской PBS, спутникового канала Discovery Civilization и т.д.

Почти все французские философы-постмодернисты, имена которых мы в России узнали в 1990-е годы (Ролан Барт, Жиль Делез, Винсен Декомб, Рене Жирар, Клод Лефор, Эммануэль Левинас, Жиль Липовецки, Поль Рикер, Мишель Фуко и др.), были раскручены или даже созданы в 1960-70-е годы на телевидении и в интеллектуальной публицистике.

Ученые появляются на телеэкранах не только в научно-популярных, но и в актуальных политических программах. Работа в медиасреде «перестает восприниматься как маргинальная, отныне она призвана стать частью обычных атрибутов карьеры нового мандарина».Еще важнее подчеркнуть, что публичная наука не может существовать без академической науки – это ее первоначальный символический капитал.

Новая роль «университета для общественности» открыто прокламируется как ведущими, так и самыми что ни на есть захолустными образовательными институциями. Современные стратегии инвестиций в академическую карьеру связаны прежде всего с новой ситуацией в университете: рейтингованием, борьбой за абитуриентов, важностью отношений с местными сообществами.

Наконец, не стоит сбрасывать со счетов соблазны медиаславы, часто более доступной, быстрой и ощутимой, чем признание коллег-специалистов. Иногда благодаря этой славе ускоряется продвижение по карьерной лестнице или открываются возможности перехода в более престижный университет.

Как пишет Тэйлор Даунинг, автор более 200 телевизионных исторических фильмов, в Великобритании в середине 1990-х годов документальные фильмы по истории достигли такой популярности, что ТВ-историю сравнивали с передачами по садоводству или кулинарии. Без тени юмора продюсеры искали среди историков эквивалент телезвезде – шеф-повару Джейми Оливеру.

Феномен звездности (stardom) ученых связан с вездесущей сегодня культурой знаменитостей (celebrity culture). Celebrity culture, возникнув в среде развлечений и спорта, затем распространилась на другие области, включая и академию, отсюда и термин scilebrities.

Механизм невиданной ранее популярности ученых создается массмедиа, а изменения университетской политики в области самопозиционирования стимулируют охоту университетов за звездами и борьбу за их привлечение. Университеты, «скупая игроков», стремятся иметь команду интеллектуальных звезд, подобно тому, как футбольные клубы, состязающиеся за Кубок мира, покупают футболистов. И точно так же, как футбольная звезда может участвовать в передаче, посвященной моделям автомобилей или этикету, звезда медиевистики может оказаться в передаче, посвященной глобальному потеплению, а знаток Канта – в ток-шоу о техногенных катастрофах. Другое дело, что там, где важны академические репутации, ученый задумается, персонажем какой программы или передачи становиться не стоит.

Набор горячих тем в последние десятилетия вырабатывался под воздействием «говорящих голов» крупнейших ученых современности.

Публичность ученого предполагает априорное разделение профессиональных и непрофессиональных контекстов его деятельности. На территории медиа на ученых распространяются критерии признания, во многом отличные от тех, что действуют в академической среде. Вне университета наряду с профессиональной компетенцией требуются и навыки работы в медийной среде. Можно сделать и более сильное допущение, предположив, что участие в публичной деятельности и само существование этого поля как нормальной площадки для ученого ведет к трансформации культуры научного исследования и презентации его результатов.

Под влиянием новых обстоятельств, представители Академии все активнее осваивают этот ресурс, связывая с ним как карьерные интересы, так и потребности творческой самореализации, невозможной на академическом поле. Стремление прибегнуть к внешним источникам, в том числе медийным, свидетельствует о том, что интеллектуальное производство вступило в сложные отношения с культурным и экономическим капиталом, обусловленные радикальными трансформациями как современных медиа, так и современного университета.

Как объяснил Пьер Бурдье, культурный капитал может циркулировать относительно автономно внутри академического поля, но при этом является вполне конвертируемой валютой. Схематично карьеру ученого, активного в публичной сфере, сегодня можно представить себе в виде самовоспроизводящихся витков, продуцируемых в результате обмена разных форм символического капитала: университет – медиа-популярность – академическая популярность (лучшие университеты, лучшие издательства, большая зарплата, лучшие студенты, оптимальная учебная нагрузка) – еще большая медиа-популярность.

В профессиональном сообществе, несомненно, должны вырабатываться критерии оценки собственной деятельности на поле медиа, способы различения хорошего и плохого. Но каковы они, если когнитивные критерии, релевантные для академической науки, здесь не работают или работают не вполне? Что означают понятия «истина», «объективность», «доказательность» в дискурсах публичной науки? Решение вопросов о легитимных способах презентации научного знания за пределами академических институтов, о конвенциях, по которым оно транслируется публике служителями науки, и о статусе публичной деятельности ученого в свете новой миссии университета остается важной задачей академического сообщества.

 


 

Оксана Запорожец

Почему я провожу публичные лекции или участвую в записи видео для интернет-порталов? Иногда это абсолютно ситуативное решение с одним-единственным основанием: «не смогла отказать хорошим людям – организаторам мероприятия». Так бывает достаточно часто. Если говорить чуть серьезнее, я думаю, что дружеские связи и корпоративная солидарность – действенные стимулы публичных выступлений. Когда мероприятие проводят люди, принципы и подходы которых тебе близки, то важно поддержать их, усилить их позицию.

Я думаю, что для меня важен и «гедонистически-эгоистический» эффект публичных выступлений. Есть исследования, рассказывать о которых особенно приятно. Ты и сама понимаешь, что получилось что-то важное и интересное. В этом случае делиться своими находками с другими означает многократно увеличивать собственные позитивные переживания и чувствовать значимость своей работы. Последнего очень часто не хватает в академическом мире, ориентированном на статьи как основную форму коммуникации. Работая над текстами, мы часто пишем «в никуда»: не понимая, кто наш читатель, не зная его реакцию, пытаясь угадать, нужно ли это кому-то вообще. Кроме того, издательский цикл достаточно долгий. И когда через год или два твоя статья наконец-то появляется в журнале, она уже не вызывает столь ярких эмоций. Для меня публичные лекции, интервью, передачи или видео – это возможность очень быстрой обратной связи – содержательной и эмоциональной, что важно для продолжения моих исследований.

Есть еще одна причина моих публичных выступлений: я полагаю, что доступ к знаниям не может и не должен быть приватизирован. Знание – это общее достояние. В этом случае публичные выступления являются некоторым аналогом Sci-Hub или LibGen. Конечно, они не столь востребованны, но определенно в чем-то полезны и способны достигать разных аудиторий.

На мой взгляд, сегодня не существует бездонной интеллектуальной пропасти между исследователем и аудиторией. Мы никоим образом не просвещаем, мы выстраиваем диалог и обмениваемся знаниями. Наша аудитория прекрасно образованна и изначально заинтересована в информации. Маловероятно, что на тематическую публичную лекцию придет случайный человек или кто-то незаинтересованный будет до конца досматривать твое видео в интернете. Кроме того, на лекцию могут приходить эксперты в определенных областях, что накладывает на лектора дополнительные обязательства и добавляет драйва. Исследования, которыми я занимаюсь, не подразумевают какого-то сверхсложного языка. Многие социологические понятия сегодня стали частью повседневной речи, что изрядно упрощает жизнь. «Публичными пространствами» или «гендерным неравенством» вряд ли кого-то можно удивить или шокировать. Поэтому у меня нет необходимости что-либо упрощать или переводить на обыденный язык.

Нужны ли выступающему какие-то особенные навыки для общения с неуниверситетской аудиторией? Думаю, да, и об этом достаточно много написано. Что важно лично для меня? Во-первых, это навыки общения с большой или очень большой аудиторией, поскольку университетские группы, в которых я преподаю, обычно меньше ста с лишним человек. Во-вторых, публичные выступления требуют абсолютно четкого и краткого высказывания своей идеи. Я всегда помню, что у меня нет нескольких месяцев учебного курса, чтобы развить или скорректировать свои аргументы. Еще один навык – это способность удивлять или умение обнаружить необычное в обычном. И, наконец, не навык, но своего рода талант «увлекаться и увлекать». Только когда ты искренне заинтересован в том, что говоришь, в аудитории возникает «химия», а значит, и все происходящее обретает смысл.

 


 

Александр Филиппов

Публичность для ученого, в том числе и для того, кто занимается общественными науками, по большей части, совершенно не обязательна, но многое зависит от состояния науки, от характера дисциплины, от амбиций, с которыми связано ее положение в обществе и от личных амбиций ученого. В общем плане, повторю еще раз, публичность совершено не обязательна, и если личной склонности к ней нет, то повод и способ укрыться от публики всегда можно найти.

Я, например, некоторое время назад решил для себя, что не хочу появляться на телевидении и даже на радио, и теперь с трудом себе представляю, зачем бы мне – и кому-либо еще – это могло понадобиться.

Но публичность не ограничивается телевидением и радио.

Есть другие способы общения с более широкой аудиторией, чем чисто профессиональная и, соответственно, мотивы такого общения должны быть как-то проявлены. Один из них, безусловно, состоит в кризисе институционализированной экспертизы. Понимание того, что твои результаты имеют значение не только для узкого круга коллег, а экспертное заключение не потребуется или не будет иметь результата, является одним из важнейших мотивов для того, чтобы искать иные пути. И здесь нужна большая осторожность и обдуманность в выборе каналов коммуникации. Как общее правило, я предпочитаю всегда написанное сказанному, места, где можно перечитать и проверить текст таким, где на правку не остается времени или она не предполагается, а также в целом места репутационно приемлемые. Это и предполагаемый круг читателей, и контекст, в котором оказывается публикация. Но это только общее правило. Я могу себе представить, конечно, и ситуации, в которых необходимость высказаться ощущается так остро, что никакие соображения подобного рода роли уже не играют.