«Философия интересует меня в той степени, в которой она осознанно переосмысляет тропы первых»: интервью с Николой Лечичем
.JPG "«Философия интересует меня в той степени, в которой она осознанно переосмысляет тропы первых»: интервью с Николой Лечичем")
― Как складывался Ваш профессиональный путь, что привело Вас в философию?
Я учился в Сербии, в Математической гимназии — элитной специализированной школе для будущих математиков, физиков и программистов. Компьютеры с тех пор остались моей любовью и я, насколько позволяет время, стараюсь поддерживать свой уровень компьютерного мастерства. Параллельно с учёбой на философском факультете я несколько лет даже работал Unix админом; но даже в Школе философии и культурологии программирование пригодилось, например в рамках работы в журнале «Философия. Журнал Высшей школы экономики».
Когда мне было 17 лет, в библиотеке упомянутой школы я случайно увидел «Феноменологию духа» Гегеля. Сам факт, что на свете есть текст — именно текст, а не математические формулы или программный код, — который так трудно понять, оставил во мне неизгладимое впечатление. Пассажи, в которых я смог немного разобраться, показали мне, что в этой книге обсуждается огромное количество вопросов, давно волновавших меня. Они зачастую вытекали из областей, которыми я занимался, но для них у меня не было адекватных понятий, формулировок и порядка.
Такими пассажами были, например, раздел про самосознание, «Абсолютная свобода и ужас», раздел «Френология» (где Гегель даёт трактовку человеческого черепа, поразившая меня) и особенно величественная, прямо симфоническая последняя глава — про Абсолютное знание, со стихами Шиллера — которая до сих пор остаётся для меня одним из самых восхитительных мест в истории человеческого творчества.
Разбираясь дальше, я узнал, что есть древняя традиция, в которой люди серьёзно и последовательно, в бесчисленных разнообразных ветках мышления, обсуждают подобные вопросы, и что она называется «философия». А когда я понял, что эта традиция практикования свободного мышления жива, ей можно учиться на факультете, потом заниматься и даже преподавать другим — я принял решение стать её частью. Таким образом, я отказался от профессии математика, физика и программиста, но не от образа мышления, которые они накладывают на человека — все они где-то во мне остались.
Любопытно, что в итоге Гегель стал моим главным философским врагом. Но я его всё равно люблю и занятия, посвящённые его философии — одни из моих самых любимых.
— Какая область исследований сейчас вызывает у Вас наибольший интерес?
Центральная философская область всей моей жизни (и прошлой и будущей) — древнейшие греческие философы, досократики. Я больше всего уважаю тех, кто был первым в любом деле и в любой области. Досократики были именно такими: они практиковали мышление, оторванное от всех оков и традиций, им не было кого копировать. Они были пионерами поиска троп в неизведанном лесу свободного мышления. Они первые созерцали мыслительные ландшафты, которые до них никто не видел. Никто это не делал смелее и разнообразнее, чем они. Мы живём в ландшафтах, раскрытых ими. Многие продолжают идти протоптанными тропами, но мало кто заглядывает в начало пути.
Философия интересует меня в той степени, в которой она осознанно переосмысляет тропы первых. Если какая-то традиция начинает замыкаться на уже протоптанной дороге и превращается в спор о мелких частных вопросах, она становится мне неинтересной. То, чем я сейчас занимаюсь в рамках университетской работы, можно поделить на три части. Первая — история философии как таковая, богатство оригинальных открытий и их связей в ландшафтах свободного мышления. Вторая — философия искусства, если понимать его как постоянное переосмысление творческого акта, который я понимаю как очень близкий акту свободного мышления. Именно поэтому больше всего я уважаю модернизм и современное искусство. Третья область — «тёмная» философия или философия «тёмных» областей (таких как хоррор-литература и кино).
— Над чем Вы работаете сейчас?
Превращаю в книги свои наработки в области философии искусства и философии хоррор-кино. В Сербии, до приезда в Россию, на сербском языке я издал две книги, которые условно можно назвать художественной литературой. Так вот, я уже много лет интенсивно работаю над непростым переводом большой книги под названием «Пагания» — литературным базисом моего собственного философского проекта. Также стараюсь работать над переводом сербской поэзии на русский язык. О результатах некоторых из этих проектов можно будет сказать больше, надеюсь, довольно быстро, а о каких-то позже.
— Среди Ваших профессиональных интересов хоррор-литература и философия кино — что Вас привлекает именно в этих полях исследования?
Привлекает именно возврат в древнейшим вопросам. Хоррор жанр в искусстве, как и философия в своём лучшем виде, без длинных прелюдий уничтожают привычную оболочку интерпретации мира. Фильмы и литература ужасов выделяются суровостью способа достижения этой цели и брутальной прямотой, которая важна, поскольку жизнь коротка. Философия и хоррор похожи друг на друга: они призваны без жалости пересматривать концепты реальности и привычной человеческой уверенности в надёжности сути окружающего мира, собственной важности в этом мире и стабильности самопознания.
— Вы также вели клуб страшного кино «Ужасы на Басманной». Планируете ли Вы возобновить показы в грядущем учебном году?
Несмотря на большой перерыв в работе этого клуба — точнее, цикла философских лекций о хоррор-кино, — я не закрывал его. Я бы очень хотел возобновить его в этом учебном году.
— Есть ли хорроры, которые Вы неоднократно пересматриваете?
Да, например «Глаза без лица» (Франжю, 1959), «Плетёный человек» (Харди, 1973) и «Тэцуо, железный человек» (Цукамото, 1989).
— В этом году Вы стали одним из пяти преподавателей НИУ ВШЭ, победивших по результатам сразу в трёх категориях в конкурсе лучших преподавателей (в голосовании студентов, среди выпускников и как научный руководитель). Одна из номинаций связана с майнором «История философии». Расскажите подробнее об этом курсе.
На майноре «Философия» (раньше он назывался «История философии») я веду семинары почти по всей истории философии, от Античности до XXI века. На майноре учатся заинтересованные студенты со всех образовательных программ Вышки. Читать с такими студентами в течение двух лет тексты практически всех важных философов в истории — бесценный опыт. Мне посчастливилось делать это в университетском контексте. В рамках этого майнора я смогу реализовать одну из своих самых важных идей — представить философию как древнюю традицию практикования свободного мышления, которая жива по сей день и глубочайшим образом определяет содержание всех идей, которые мы называем «нашими». На этом майноре моя роль — быть проводником студентов в философию. Лучшие студенты майнора нередко меняют профессию, и приходят на философскую магистратуру и аспирантуру.
Блиц
— Интересный факт о Вас, о котором не догадываются окружающие.
У меня довольно большой опыт в сельскохозяйственных работах. Я умею вести трактор и, например, прикрепить на него плуг и перепахать поле.
— Кем Вы хотели стать, когда были маленьким?
Дракулой.
— Какой Ваш любимый язык программирования?
Perl, потому что он редкое воплощение постмодернизма в компьютерном мире.
— Какой фильм должен посмотреть каждый?
«Носферату, фантом ночи» (Херцог, 1979).
— Какие пять книг оказали на вас наибольшее влияние?
«Золото тигров» (Борхес), один сборник рассказов Эдгара Аллана По, «Кнульп» (Гессе), «Фрагменты досократиков» (Дильс/Кранц), «Так говорил Заратустра» (Ницше).
— Ваше любимое место в Москве?
Залы 7-14 «Новой Третьяковки» и Камергерский переулок. В первом месте находятся работы русских модернистов. Во втором — место, где свои композиции писал человек, которого я считаю своим важнейшим учителем, Сергей Прокофьев. Оба места связаны со временем, когда Москва была художественной столицей мира. Жить в городе, в котором творилось такое искусство, быть в нескольких шагах от работ Малевича и Родченко — большая честь, и это один из самых приятных аспектов жизни в Москве.
— Оказавшись перед собой 18-летним, что бы Вы себе сказали?
Уважай границы собственных сил и пиши быстрее.