Исследователи ФГН рассказали о видениях, знамениях и предсказаниях на Пашутинских чтениях в РАН
.png "Исследователи ФГН рассказали о видениях, знамениях и предсказаниях на Пашутинских чтениях в РАН")
В этом году факультет гуманитарных наук НИУ ВШЭ был представлен наибольшим количеством участников за все последние годы проведения чтений. В рамках секционных заседаний сотрудниками ФГН были прочитаны доклады по истории Северной Европы, Скандинавии и Древней Руси. Все выступления вызвали оживлённую дискуссию и полемику вокруг ключевой проблемы конференции — отражения в исторических и литературных памятниках Античности и Средневековья образа будущего, выраженного в предсказаниях, знамениях, видениях и снах.
Профессор Школы исторических наук, главный научный сотрудник лаборатории лингвосемиотических исследований ФГН Андрей Юрьевич Виноградов критически осмыслил предсказание апостола Андрея Первозванного о строительстве Киева на днепровских порогах. Он отметил, что этот рассказ находит некоторые параллели в греческой агиографии, но в значительной степени он составлен под влиянием церковно-политического контекста XI–XII вв. (женитьбы князя Всеволода Ярославича на принцессе из рода Мономахов и восстановления единства русской церкви при митрополите Никифоре I).
Доцент Школы исторических наук ФГН Дмитрий Анатольевич Добровольский провёл текстуальный анализ Национального корпуса русского языка и рассказал об изображении казней господних в летописании XI–XIII вв. Это привело его к заключению о том, что владимиро-суздальские летописцы были более склонны к отражению роли божественной кары как важной части исторического процесса, чем их южнорусские и новгородские «коллеги».
Доцент Школы исторических наук ФГН Мария Леонидовна Лавренченко составила обзор употребления лексемы «время» («веремя») в договорных взаимоотношениях Рюриковичей и других правителей XII–XIV вв. Она отметила тот факт, что эта лексема и её производные могут иметь разные коннотации (положительные, отрицательные и нейтральные), обозначать условия, обстоятельства или последствия наступления тех или иных событий (нападение врагов, смерть контрагента и т.д.).
Доцент Школы филологических наук ФГН Дарья Сергеевна Глебова проанализировала сцену погребения Халльфреда Трудного Скальда, которого сопровождали во время плавания подарки конунга Олава Трюггвасона — плащ, шлем и обручье. После предсказания о смерти скальда в море эти предметы по требованию Олава оказались в гробу, и монахи решили похоронить Халльфреда в болоте как заложного покойника. Однако вмешательство конунга позволило осуществить символический переход предметов из языческого в христианский мир: из плаща он велел сделать ризу, из шлема выковать подсвечник, а из обручья — потир для богослужения; вместе с тем, и сам скальд был перезахоронен по христианскому обряду. По мнению автора доклада, дары конунга Олава можно трактовать не только символически, но и как след заботы конунга о его скальде и после смерти — как церковный вклад за упокой его души.
Аспирант, стажёр-исследователь лаборатории лингвосемиотических исследований ФГН Маша Максимовна Орловская представила свою интерпретацию сюжета о заколдованном знамени ярла Сигурда Толстого из оркнейской династии. Она обратила особое внимание на то, что этот стяг становится губительным для тех, кто несёт его в битве при Клонтарфе (1014), и указала, что в поэтическом контексте символ войны — вóрон, изображённый на знамени, получает от предчувстующих скорую гибель оркнейских наёмников сниженное именование «ворóна» и «чёрт».
Доцент Школы исторических наук, научный сотрудник Центра цифровых социально-исторических исследований ФГН Михаил Вячеславович Земляков сопоставил христианскую и языческую эсхатологии в аллитерационной древневерхненемецкой поэме «Муспилли». Он сделал краткий обзор дискуссии о времени и месте записи произведения, споров об авторстве поэмы (и о возможном количестве авторов), этимологии самого термина. По его мнению, источник был предназначен для катехизации и обращения в истинную веру жителей Германии IX в., поэтому картины Страшного суда и второго пришествия Христа в ней переплетались с изображением боя Ильи-пророка с Антихристом (в котором можно увидеть отголоски судебного поединка) и мирового пожара, который погубит всю землю и расторгнет связи родичей (что находит прямые параллели в южногерманской мифологии и «Старшей Эдде»). Эта двойная аргументация должна была отвратить новообращённых в христианство германцев от почитания священных рощ, ручьёв, камней и языческих богов и обратить их на путь покаяния, исполнения церковных обетов, выплаты подаяния и принесения даров священнослужителям.