Жизнь одной вещи: студенты-египтологи на летней практике в Петербурге
Первый день группа провела в Государственном Эрмитаже. Заведующий сектором Древнего Востока и хранитель коллекции Андрей Олегович Большаков познакомил студентов с историей египетского собрания: как вещи попадали в музей — чаще не от археологов, а из частных собраний и в дар, — какие залы Зимнего дворца и Эрмитажа их принимали в разное время и почему сегодня зал 100 выглядит именно так.
Второй день был посвящён Реставрационно-хранительскому центру «Старая Деревня» — открытому хранению и реставрационным лабораториям. Здесь студенты увидели ту часть музейной работы, которую не разглядеть из зала: как следят за микроклиматом и сохранностью экспонатов, чем тушат возможный пожар рядом с бесценными памятниками (не водой, а газом) и как реставратор возвращает памятник к жизни, стараясь при этом остаться незаметным. Больше всего практикантов впечатлил сам процесс реставрации — творческий и требующий множества ответственных решений на каждом этапе.
«Цель — сохранить аутентичность, чтобы вещь выглядела не как работа реставратора»; «реставратор должен быть очень терпеливым, но душа должна гореть» (из разговора с реставраторами, дневник практики).
Заразительной оказалась и увлечённость самих реставраторов — она оставила одно из самых ярких впечатлений.
«Энтузиазм, душевность, трудовая философия и подробное описание процесса реставрации монументальной живописи почти убедили меня бросить всё, чем занимался, и начать заниматься реставрацией в Эрмитаже» (Павел Белов, дневник практики).
Третий день группа посвятила тому, как устроен музейный рассказ. В Главном штабе Эрмитажа Ника Владимировна Лаврентьева провела студентов по экспозиции африканского искусства и залам искусства Нового времени, показав, как логика переходов между разделами и само пространство залов работают на восприятие материала — и как по-разному строится экспозиция в зависимости от эпохи, материала и размера вещи. Во второй половине дня в зале Древнего Египта студенты уже сами разбирали, почему одни предметы оказываются в центре витрины, а другие — на периферии, как соседние витрины перекликаются между собой и какой сюжет выстраивает пространство. В парах и вместе с преподавателями они пробовали объяснить устройство отдельных частей экспозиции — от анализа к передаче эстетического и образовательного послания музея.
«Ни один предмет не лежит в витрине просто так. Каждая витрина — это целый рассказ, продуманная последовательность, где одна вещь перекликается с другой, а история плавно перетекает из одного пространства в другое, побуждая зрителя двигаться не просто ногами, но и мыслью» (Елизавета Фролова, дневник практики).
На четвёртый день практики египетский материал в Государственном музее истории религии студенты рассматривали уже в сравнительном контексте — рядом с религиозными традициями других культур. Так посещение разных музеев и богатых экспозиций самого Эрмитажа позволило им посмотреть на знакомые памятники под новым углом: насколько по-разному представляются в экспозициях и хранятся в запасниках предметы из разных материалов и коллекций, а также какие разные истории они могут рассказывать, попадая в различное окружение.
Особенно близкое египтологам сравнение подсказала экспозиция по истории письменности, где представлено богатое собрание Николая Петровича Лихачёва.
«Коллекция клинописных документов, которая сейчас выставляется, помогла оценить в сравнительном ключе египетскую и месопотамскую письменные традиции как примерных ровесниц. Поражают подробности и количество сохранившихся табличек, это напоминает о текстовых ограничениях, с которыми приходится сталкиваться египтологу» (Павел Белов, дневник практики).
Обилие, сохранность и специфика содержания клинописных табличек особенно заметны в сравнении с египетским материалом: на той же экспозиции выставлены и египетские папирусы — среди них «Потерпевший кораблекрушение», дошедший до нас в единственном списке.
Важно, что практиканты знакомились не только с египетской коллекцией — это подарило весьма неожиданные сравнения. Например, в зале Китая студентка Ульяна Скворцова, в этом году выбравшая в качестве специализации тему пищи и животного мира, заметила керамическую модель свинарника ханьской эпохи (206 г. до н.э. — 220 г. н.э.).
«Подобные модели хозяйственных сценок клали и в египетские гробницы. Этот маленький предмет наводит на интересные вопросы. Например, можно подумать о форме и размерах загона (почему в китайской модельке место только для одной свинки). И отношение к свинье разное: в Китае она — символ достатка и изобилия, а в Египте её роль в хозяйстве огромна — одна из ключевых в местной экономике поселений (мы знаем это из археологии), но в административных и монументальных текстах и на изображениях её почти нет. Так эта маленькая вещь навела египтолога (меня), который занимается пищей и всем, что связано с животными и природным миром Египта, на интересные размышления… о свиньях» (Ульяна Скворцова, дневник практики).
Последние дни практики группа посвятила обработке собранного материала и «египетскому Петербургу». В Царском Селе студенты рассматривали Египетские ворота, возведенные в 1830-х годах - яркий пример «египтомании», подражания древнеегипетскому искусству через призму передовой публикации того времени - «Описания Египта», выходившего по итогам работы большой группы ученых, сопровождавших Наполеона в его египетском походе. Приглядевшись, будущие специалисты без труда узнавали нечитаемые «иероглифы» и неканоничные изображения, которые выдают стилизацию. А сам город показал, как много в нём «египетского» - от подлинных гранитных сфинксов Аменхотепа III на Университетской набережной до колонн в виде фараонов и кафе «Пирамида».
«Неожиданно для меня Петербург оказался очень "египетским" городом: сфинксы на набережных, подпорки в виде фараонов, египетские ворота — на улицах можно встретить очень много "египетского"» (Виктория Фёдорова, дневник практики).
Практика завершилась. Её итогом станут небольшие самостоятельные исследования студентов об экспонатах египетского зала Эрмитажа.