Хантыйская экспедиция НИУ ВШЭ – 2019
Казымская экспедиция стала, пожалуй, самой крупной экспедицией с участием Школы лингвистики этого лета — в общей сложности в ней побывало тридцать шесть человек (не все сразу — экспедиция проходила в две партии). Общее руководство экспедицией осуществляла С. Ю. Толдова; кроме этого, из преподавательского состава ШЛ благородную ношу филд-менеджмента и педагогической работы со студентами в поле разделили О. Н. Ляшевская, Н. А. Муравьёв, Д. Н. Попова, П. А. Касьянова, А. А. Козлов, а также новые преподаватели ШЛ Д. Рахман, И. Макарчук и С. Михайлов.
Для уральской экспедиции такая многолюдность, в общем, привычна, но было в этом году и кое-что новое. Руководители решили взять в экспедицию трёх студентов-первокурсников ИКВИА, успешно справившихся с освоением курса «Введение в языкознание» (программы «Язык и литература Индии» и «Библеистика и история древнего Израиля»). Вместе с ними поехал старший преподаватель ИКВиА А. К. Лявданский (тем самым количество членов профессорско-преподавательского состава, поучаствовавших в экспедиции, перевалило за десяток).
О впечатлениях от экспедиции рассказывают студенты–участники.
Сева Поцелуев, 1 курс ШЛ:
— Лингвистическая экспедиция – это самый простой способ для молодых почувствовать себя частью научного сообщества и познакомиться с другими молодыми и перспективными.
Уральская экспедиция как нельзя более лучше подходит для этого. Она дала мне представление об экспедиционной дисциплине: приёмы пищи по расписанию, чёткий распорядок дежурств и докладов (который меняется каждые три дня), расписание занятий с информантами (на которые нельзя опаздывать, а тем более попускать, даже если вас заперли в чулане!). Это всё учит находить время на сон и работу (которой на самом деле много) в самых неожиданных местах! А ведь нужно ещё успеть поболеть с недельку сразу после приезда, съездить в Белоярский, пару раз отдежурить, поучаствовать в привальных, отвальных и, прости господи, интервальных.
Про экспедиционеров даже не стоит говорить: это один из самых лучших коллективов, в которых я бывал. Несмотря на то, что в экспедицию едут совершенно разные люди (в этот раз у нас были даже коллеги с ИКВИА) на выходе всё равно чувствуется некоторое очень приятное единство.
Особенно хочется отметить «кустования» с Денисом Рахманом, которые помогли мне понять свои цели на эту и (с большой вероятностью) следующую экспедиции, и после которых я каждый раз шёл на пары к информантам с воодушевлением, с которым почти невозможно ходить на пары в университет.
Даша Логинопуло, 1 курс ИКВиА (программа «Библеистика и история древнего Израиля»):
— Такова, кажется, специфика моей специальности, что для библеиста даже летняя школа по ядерной физике окажется в той или иной мере полезной и актуальной для сферы его научных интересов. Что уж и говорить о лингвистике.
Но если чуть более серьёзно, это был очень полезный опыт. Даже помимо пресловутых вещей вроде общего расширения кругозора и выхода из зоны комфорта.
Вопросы языка оказываются центральными едва ли не в любом вопросе, который может прийти в голову библеисту. Наличие какого-то лингвистического базиса тут, несомненно, обязательно, а не желательно. Я думала, что смогла что-то понять и пощупать во время курса по введению в лингвистику в течение учебного года. Но это не идет ни в какое сравнение с огромным пластом практических и теоретических знаний, которые почти сами собой подхватываются за две недели в экспедиции.
Ну и конечно, это была хорошая прививка терпения к неоднородности получаемой информации. После таких противоречивых в своих показаниях носителей хантыйского языка мириться с расхождениями в редакциях священного текста от разных переписчиков будет однозначно легче.
Сеня Успенский, 1 курс ИКВИА (программа «Языки и литература Индии»):
— Впечатлений от экспедиции, конечно же, было очень много. Но, пожалуй, основообразующим хотелось бы считать ощущение бодхичитты, неожиданного перелома, перехода из непонимания в понимание чего-то. Это ощущение проявлялось несколько раз — как в занятиях собственной темой, так и в простом эффекте адаптации к работе с информантами, важном для новичка — действительно, момент, когда нечленораздельные звуки чужой речи вдруг начинают хотя бы отчасти представляться в виде стройной последовательности конкретных фонем производит сильное впечатление, что-то хаотичное и раздражающее вдруг складывается в систему, которую ты чувствуешь. Именно в этой связи, возможно, оказываются важны и экспедиционные разговоры о лингвистике — более или менее абстрактные лингвистические категории и понятия начинают существовать не сами по себе, а в виде того языкового материала, с которым ты соприкасешься. А с другой стороны, большим впечатлением было, естественно, само общение с хантами — наблюдение за их увлеченностью, упорным стремлением породить как можно более стройные хантыйские предложения, тщательными размышлениями о возможном и невозможном в хантыйском языке.
Илья Макарчук, магистрант и ассистент Школы лингвистики:
— Три самых интригующих открытия нашей экспедиции сделали три экспедиционерки.
Одна из них — студентка третьего курса Маша Черемисинова, которая занималась показателем -шăк. Он присоединяется к прилагательным и наречиям и обозначает нечто вроде '(по)больше' и 'большеватый'. Однако он употребляется и вместе с отрицанием ăн(т). Вместе — аншăк значит 'не совсем', как например, «Я не совсем (т. е. немного не) дочитала книгу». Но при этом в будущем времени значение меняется на противоположное и аншăк значит ‘совсем не, ни за что’, например, «Я ни за что туда не пойду»! Думаю, Маша многие дни потратит на разгаку нетривиальной семантики -шăк.
Второе открытие экспедиции сделала первокурсница Ника Ганеева. Ее тема — комитативные конструкции типа "Вася с Петей". Поначалу был один скучный послелог пиԓа, пока Ника не набрела на целый букет из более изысканных показателей. Когда у нас ровно два равных участника, то может употребляться показатель саӈăн, например «Вася с Петей вдвоем». Когда один участник важнее второго, употребляется муйԓăн, если сочетание ожидаемо, как в случае чашки с блюдцем, или теԓăн, когда сочетание неожиданно, как, например, мужчина с юбкой (в руках). Эта ситуация интересна тем, что мы видим, как на наших глазах из различных источников появиляются разные показатели, конкурируют между собой, а потом все поле значений заполняет один из них.
Третье открытие за второкурсницей Алиной Смирновой, которая изучает поссесивные показатели — суффиксы со значением притяжательных местоимений типа «мой» или «его». Оказывается, в предложении «У зырян олени всегда толстые» олени, как правило, имеют показатель их, хотя казалось бы это же ничьи олени, олени как класс животных. С другой стороны, как показывают данные Степы Михайлова, в нашем языке показатель ‘твой’ часто ведёт себя очень похоже на определённого артикля. Возможно, посессивы связаны не с определенностью, а с темой предложения. И задача Алины со Степой разобраться, что же значит хантыйская посессивность.
Конечно, эти тремя темами не исчерпывается то новое, что исследователи поняли за эту экспедицию: очень интересны результаты студента магистерской программы «Лингвистическая теория и описание языка» Алдана Ербаланова, который изучил два показателя множественных действий, первокурсницы ОТиПЛа МГУ Ани Мельник, которые открывают свет на различия двух возвратных суффиксов хантыйского языка, и многие другие.
Казымская экспедиция Школы лингвистики состоялась при поддержке проекта «Открываем Россию заново» Фонда образовательных инноваций НИУ ВШЭ.
Касьянова Полина Алексеевна
Муравьев Никита Алексеевич
Рахман Денис Михайлович
Нашли опечатку?
Выделите её, нажмите Ctrl+Enter и отправьте нам уведомление. Спасибо за участие!